— Почему?

— Потому что их учат говорить люди. Способ, достойный порицания.

— Ну а вас кто учил? — поинтересовался Питер.

— Меня учил Словарь, — с гордостью ответил Попугай.

— Словарь? — недоверчиво переспросила Пенелопа. — Как может учить словарь?

— А как же иначе? — возразил Попугай. — Вся беда, повторяю, в том, что большинство, если не всех, попугаев обучают люди. А люди никогда им не объясняют то, чему учат.

— Мне это в голову не приходило, — удивился Питер.

— Какой нормальный, разумный, здравомыслящий, уважающий себя попугай твердил бы целыми днями «попка дурак», если бы понимал, что это значит? — Голос у Попугая задрожал от негодования. — Какая порядочная, честная, скромная, застенчивая, робкая птица приставала бы целыми днями к совершенно незнакомым людям с требованием «почеши попочке головку», если бы знала, что это значит?

— Да, действительно, теперь я вижу, что это просто жестоко, — задумчиво проговорила Пенелопа.

— Да, — согласился и Саймон, — это вроде тех противных слов, которым учат младенцев: «папусик», «мамусик», «ав-ав» и всякое такое.

— Совершенно верно, — торжествующе провозгласил Попугай. — Судите сами: какой нормальный младенец обращался бы к каждому встречному представителю парнокопытных «му-му», если бы знал, кто это на самом деле?

— Представителю кого? — не понял Питер.

— Он имеет в виду коров, — объяснил Саймон, который знал больше умных слов, чем Питер.

— Нет и нет, — продолжал Попугай, — единственный способ научиться говорить — обучаться у Словаря. Мне в высшей степени посчастливилось получить образование из рук большого, дружески расположенного, исчерпывающего Словаря, в сущности единственного в своем роде.

— Как можно получить образование из рук словаря? — недоумевающе спросила Пенелопа.

— Там, откуда я родом, — ответил Попугай, — можно. Этот Словарь — самая очеловеченная книга в наших краях наряду с Великой Книгой Заклинаний и Троянским Травником.