— Сейчас я начну дуться! — взвизгнула Дульчибелла, снова принимаясь рыдать. — Я буду дуться целый час. По договору вы не имеете права оскорблять меня чаще раза в неделю, а вы сегодня оскорбили меня уже два раза.

— Ну ладно, ладно, — встревоженным тоном произнес Попугай. — Простите. Ну же, перестаньте дуться, . и я угощу вас пирогом из мясной мухи, когда мы вернемся.

— Правда? Обещаете? — Дульчибелла развеселилась.

— Да, да, обещаю, — раздраженно ответил Попугай.

— А нельзя еще суфле из кузнечика? — вкрадчиво осведомилась Дульчибелла

— Нет, нельзя, — отрезал Попугай.

— Ну, хорошо, — вздохнула Дульчибелла и опять принялась, напевая, пудрить нос.

— Что за жабы? — с любопытством спросил Питер.

— И василиски, — подхватила Пенелопа. — Кто они такие? И почему вы оказались в изгнании?

— И где они захватили власть? — добавил Саймон.

— Тихо! — закричал Попугай. — Тихо, тихо!

Дети замолчали.

— Так, — произнес Попугай спокойно, — прежде всего, не откроете ли дверцу?

Саймон поспешно достал перочинный нож, разрезал лиловую бечевку, державшую дверцу, и отворил ее.

— Благодарю, — сказал Попугай, выходя и взбираясь на купол клетки.

— Смотрите не простудитесь наверху! — крикнула Дульчибелла. — Вы не надели плаща.

Не обратив на нее никакого внимания, Попугай аккуратно поправил шапочку, съехавшую ему на один глаз, пока он карабкался на клетку, и долго смотрел на детей, переводя взгляд с одного на другого.

— Так, — проговорил он наконец, — стало быть, вы хотите услышать ответы на все эти вопросы, да?